Из книги:
Аксёнова Г.В. И.Г. Блинов — городецкий книгописец и изограф // «Городецкая старина», III выпуск. Городец. 1997.

И.Г. Блинов — городецкий книгописец и изограф

Третий выпуск «Городецкой старины» предлагает читателю работу московского историка, кандидата исторических наук Аксёновой Галины Владимировны. Работа посвящена жизнеописанию Блинова И.Г. — книгописца и изографа, чья жизнь и творчество тесно связаны с селом Городец на Волге.

Публикуется с сокращениями.

Заглавный лист из рукописной книги «Повесть о Петре и Февронии Муромских». Из собрания Городецкого краеведческого музея
Заглавный лист из рукописной книги «Повесть о Петре и Февронии Муромских».
Из собрания Городецкого краеведческого музея

Лишь небольшому кругу специалистов, занимающихся историей старообрядчества и русской рукописной книгой конца XIX – начала XX веков, известно имя Блинова Ивана Гавриловича. А когда-то его знали русские коллекционеры, художники, промышленники, старообрядцы. Но подошли страшные годы — и его имя, и его работы, как и многое другое, было осуждено и отброшено революционерами-интернационалистами как ненужный хлам. Да и разве могли талантливые труды российских крестьян получить должную оценку людей, провозгласивших своим основным жизненным принципом материализм, атеизм, неверие. Как и многие русские крестьяне, Блинов Иван Гаврилович тяготел всегда к традиционной православной культуре, которая стала духовным источником жизни многих поколений, которой был пронизан и пропитан весь уклад русской жизни.

Горячее желание научиться рисовать по-настоящему, как лучшие мастера древности, привело его в книгописную мастерскую городецкого старообрядца, купца, коллекционера древностей Прянишникова Григория Матвеевича. О первой встрече с мастерами-книжниками у Прянишникова Г.М. Блинов написал следующее: «Но как-то мне пришлось услышать о Г.М. Прянишникове: что у него в доме имеются книгописцы, списывавшие для него с древних рукописей книги и картины. Сейчас со всей радостью отправляюсь к нему, взяв с собою своей работы Апокалипсис. Прихожу к нему в дом. Он меня принял и спросил, что мне нужно от него. Я объяснил ему с величайшей робостью своё дело и показал ему свою работу. Он же взял от меня и понёс показать своим мастерам. Где они рассматривали, дверь была со стеклом, и мне всё было видно, как они вместе с ним смотрели на мою работу и довольно смеялись. На меня такой пришёл стыд, что провалился бы сквозь полу со стыда и проклинал, что пошёл к нему, то есть к Прянишникову. Когда он вышел и отдаёт мне мою книгу и говорит: “Иди домой и годика три попиши дома. Тогда и приходи…”. С тем я пошёл к себе в деревню и решил бросить всё это искусство. Придя домой, все свои принадлежности убрал, чтобы их не видеть. Но в конце концов, опять через короткое время страсть к искусству взяла своё, и я снова принялся за это самое любимое занятие. И так несколько раз оставлял и закаявался бросать это дело. Но страшная любовь, зародившаяся в душе моей, взяла своё и я не в силах был больше оставить это моё любимое занятие и решил во что бы то ни стало но изучать древнерусское искусство палеографии и живописи».

Увидев работы начинающего книгописца и изографа, Овчинников Пётр Алексеевич, другой городецкий купец, коллекционер заказал ему ряд книг. А спустя некоторое время произнёс пророческие слова: «Ты будешь замечательный писец и рисовальщик, так писали прежде для царей». Блинов Иван Гаврилович переписал и оформил для Овчинникова П.А. 25 книг, в том числе «Изборник Святослава 1073 г.», «Адриатис», Жития русских святых и др. Книги, переписанные и орнаментированные Блиновым И.Г., заканчивались выходной записью, в которой писец коротко рассказывал о себе. Так в «Изборнике» Блинов писал: «Написася сия книга Анастасия Синаита по усердию и по заказу проживающего в селе Городце на крепостной земле Балахнинского купца Петра Алексеевича Овчинникова. А писал оную … Иван Гаврилович Блинов в лето от сотворения мира 7404» (1896).

В фонде Блинова И.Г. сохранилось несколько писем — свидетельств о его работе в Горбатове и его тёплых, дружеских отношениях с Никифоровым Н.П.: «Николай Порфирьевич и семейные его меня до страсти любят, потчуют точно гостя. Теперь начал писать, работы много.
…Письмо пишу в Нижнем. Приезжал купить бумаги, послан хозяином
».

В 1890-е годы Блинов — признанный мастер-каллиграф.

Он продемонстрировал не только мастерское владение всеми типами письма — уставом, полууставом и скорописью, но свои великолепные художественные способности, блистательное знание истории орнаментики русской рукописной книги (различные типы заставок, инициалы-буквицы, полевые украшения, концовки). Книги из своей работы продолжает подписывать так: «А писал книгу крестьянин деревни Кудашихи Нижегородской губернии … аз грешный и недостойный имени человеческого … Иван Гаврилович Блинов».

В Блинове И.Г. на редкость гармонично сочетались талант миниатюриста и талант каллиграфа. В конце XIX–XX вв. он создаёт высокохудожественные работы: «Житие Василия Нового», «Сказание о Мамаевом побоище», «Житие Ефросина Псковского». Некоторые из них не в одном экземпляре: это «Жизнь и убиение царевича Димитрия», «Повесть о взятии Рязани Батыем», «Слово о полку Игореве». Среди произведений, к которым неоднократно обращался изограф, и «Повесть о Петре и Февронии» — одна из самых популярных на Руси. Идея всемогущества любви стала главной в этой прекрасной повести. Произведение, ставшее гимном русской женщине, её уму, самоотверженной и деятельной любви, не могло не привлечь книгописца. По заказам коллекционеров с 1894 по 1900 годы мастером было изготовлено семь списков «Повести о Петре и Февронии». Данная работа не была простым тиражированием книги, это был авторский поиск красок, композиции, образов, соответствия эпохе. «Стиль и характер письма и рисования эпохи Ивана Грозного XVI в.», — писал Блинов И.Г. в послесловии к «Истории города Городца». Неинтересных произведений мастер не переписывал и не иллюстрировал. В «Мудрости Менандра Мудрого» привлекают внимание афоризмы, в «Повести о Петре и Февронии» — сказочность и поучительность, в «Сказании о Михаиле Черниговском и его боярине Феодоре» — готовность героя пожертвовать жизнью во имя веры.

В начале XX века имя художника, его работы хорошо известны ценителям книжного искусства. Ему через Овчинникова П.А. оставляет заказ на славянскую азбуку Совет Всероссийского съезда старообрядцев: «…В бытность членов всероссийского съезда старообрядцев в вашей драгоценнейшей библиотеке. У Вас в то время был один молодой человек, который отлично писал славянскими буквами. Очень желательно было, если бы этот молодой человек, теперь, вероятно, уже более возмужалый, взял бы на себя труд написать славянскую азбуку, то есть все славянские буквы точно, по хорошему иосифскому оригиналу…». Из Тамбовской губернии приходит письмо: «…И ещё просим списать книгу Андриатис всю. И из книги Зиновия о почитании святых икон всю повесть, и ещё чин крещения по древнему уставу… Не оставьте нашей просьбы… А у нас таких книг близко нет, очень нужно».

Блиновы Иван Гаврилович и Вера Павловна, 1907 год
Блиновы Иван Гаврилович
и Вера Павловна,
1907 год

В 1905–1906 гг. по заданию Нижегородской Думы Блинов И.Г. едет в Казань для работы в Библиотеках Казанского университета и Духовной Академии. О своих занятиях он сообщал жене: «Сам написал покуда сто девятнадцать листов. В день написываю по тринадцати листов, с девяти часов утра и до часу за полдень. Только всего позволяют писать четыре часа в день». В этом письме речь идёт о начале работы над лицевым списком «Иудейской войны», которая была завершена в 1909 году. «Написася сия книга Иосифа Матфея Флавия в лето от создания мира 7417-е (1909) с древнеписьменной рукописи XVI века, находящейся в городе Казани в библиотеке при Духовной Академии… Миниатюрных и заставочных украшений не имеется в ней. Здесь же по любви написал картины, и заставки, и заглавные буквы…» — так написано в послесловии к книге.

Однажды в письме жене он пожаловался на сильную боль в глазах, «видно, их переломал».

Блинов И.Г. хорошо знал и собирал издания памятников древнерусской литературы, выпускаемые Обществом любителей древней письменности (ОЛДП). Так 22 августа 1907 года, московскому антиквару-букинисту Шибанову Павлу Петровичу он писал: «Милостливый государь. Покорнейше Вас прошу выслать мне книгу “Житие преподобного Нифонта”, печатную О.Л.Д. письменности, которую я у Вас увидел 21-го сего августа, две книги. Третья у меня есть». Из изданных ОЛДП книг у Блинова И.Г. в его библиотеке были «Житие Алексея, митрополита Московского», «Чудеса Тихвинской иконы Богородицы», «Синодик», «Житие царевича Димитрия» и др.

Охотно приобретал Блинов И.Г. и рукописные книги. Поэтому поддерживал постоянный контакт с Большаковым С.Т., покупал у него книги, выполнял его заказы. «Милостивый государь Иван Гаврилович!.. Не угодно ли, я Вам вышлю только что приобретённую книгу, лицевую, на синеватой бумаге екатерининского времени с 138-ю картинами хорошо исполненными… Одной руки, одинаково хорошее исполнение, с прекрасными заставками. Рисунки оригинальные, богато и подробно иллюстрирующие текст», — писал Блинову Большаков С.Т.

Знакомясь с русской рукописной традицией, используя опыт, накопленный многими поколениями каллиграфов и изографов, он усваивал лучшие черты искусства книги и создавал свои, неповторимые, высокого уровня мастерства. Идеалом в работе становятся рукописные книги, созданные в кремлёвских мастерских в XVI – начале XVII веков, в частности «Лицевой летописный свод».

Блинов Иван Гаврилович занимался также и реставрацией рукописных книг, восстанавливал утраченные страницы и тетради. Так, хранящийся в собрании Овчинникова П.А. «Скитский Патерик» XVI века — яркое доказательство словам о таланте реставратора, способного не только восстановить утраченный текст, но и воспроизвести того каллиграфа, который в своё время переписал эту книгу.

декоративная заставка, автор Блинов И.Г.

Подобную реставрационную работу проделал Блинов И.Г. со списком «Творений Мефодия Патарского» XVI века. Дело в том, что в рукописи, приобретённой Овчинниковым П.А. в 1900 году недоставало 27 листов в начале и нескольких листов в конце. Работы по восполнению текстов Овчинников и поручил Блинову. Мастер не только великолепно воспроизвёл почерк первой трети XVI века (невооружённым глазом очень трудно отличить работу Блинова И.Г. от работы писца XVI века), но и украсил книгу, поместив в начале выходную миниатюру с изображением Мефодия Патарского и заставку, характерную для XVI века. Эти восстановительные работы мастера нисколько не снижают ценности и значимости этих двух рукописных книг.

Иллюстрация из «Сборника Лицевого»
Иллюстрация из «Сборника Лицевого»

Умелое владение полууставом, способность создать миниатюры в «стиле эпохи XVI в.», позволили некоторым современникам назвать ряд его работ подделками. Блинов Иван Гаврилович никогда не был простым копиистом и никогда не стремился создавать подделки, что было свойственно, например, «прославившимся» Бардину А.И. и Сулакадзеву А.И. Это были неповторимые авторские работы мастера, хорошо знавшего и глубоко понимавшего древнерусское книжное искусство.

Блинов И.Г. занимался не только восстановлением утраченных текстов в древних рукописных книгах. Иногда он писал к ним только миниатюры. Одна такая работа имеется в собрании Овчинникова П.А. Это Псалтырь XVIII века, в которой изограф создал 36 первоклассных миниатюр. Заказы на подобного рода работы поступали и от Большакова С.Т. из Москвы: «24 декабря 1905 г. Милостивый государь Иван Гаврилович! Желаю Вам всего наилучшего. Поздравляю с праздником Рождества Христова и наступающим Новым Годом. Посылаю Вам с Потапом Степановичем Кузнецовым “Апокалипсис” в 4-ку, к которому прошу Вас в свободное время доделать картины. По окончании вышлите его мне и я Вам уплачу».

Ярким признанием заслуг Блинова И.Г. стало приглашение его в 1906 году на VII Всероссийский археологический съезд во Владимир.

Блинов И.Г. активно участвовал в издании лицевого «Апокалипсиса» в московской старообрядческой книгопечатне, о чём свидетельствует благодарственное письмо Российского Исторического музея: «Управление Исторического музея вменяет себе в особое удовольствие принести глубочайшую благодарность Московской старообрядческой книгопечатне за принесённый ею в дар Музею, чрез Ивана Гавриловича Блинова, великолепный экземпляр изданной книгопечатной книги “Апокалипсис”, точно воспроизводящей старинную пергаменную рукопись Апокалипсиса XIII в.»

Краткие рассказы о характере работы в книгопечатне имеются в письме Блинова И.Г. жене, Вере Павловне, и родителям, Гавриле Андреевичу и Любови Клементьевне. Так, например: «Меня на Пасху Лев Алексеевич (Малехонов — Г.А.) не отпустит домой, в типографии начнём заниматься со среды на Пасхе. На Пасху мне нужно нарисовать 6 картин. Ключи от типографии находятся у меня… Присмотр над работами поручен мне. На Пасхе будет совет, и я буду участвовать на Совете». Свидетельством большой разнообразной работы Блинова И.Г. в типографии являются и пробные листы литогравюр, хранящиеся ныне в фонде мастера.

В 1910 году началась совместная работа со Стеллецким Д.С. над «Словом о полку Игореве». В письме жене Вере Павловне Блинов писал: «Ко мне приехал художник, привёз писать “Слово о полку Игореве”. Напишу по вечерам». И, действительно, в течение всего декабря Блинов писал текст произведения: «Дома по вечерам пишу художнику, и он ко мне ходит каждый вечер и сидит со мной часа по три». Иллюстрации Стеллецким Д.С. были написаны, очевидно, заранее. К началу января 1911 года работа была закончена и в середине января художник предложил книгу в Третьяковскую галерею. 22 января 1911 года Остроухов И.С., художник, в то время член попечительского Совета Третьяковской галереи писал другому члену попечительского Совета, дочери Третьякова Боткиной А.П.: «В Галерею купили очень интересную работу Стеллецкого “Слово о полку Игореве”, большая рукопись с иллюстрациями-заставками, очень интересными. Собственно ещё не купили, но похоже на то, что он уступит за предложенные нами 3500 рублей; на днях жду ответа. Он назначил 5000». В письме от 16 февраля 1911 года Остроухов И.С. отметил, что «Галерея приобрела “Слово” Стеллецкого … за 3500 рублей». Об этом был оповещён Стеллецкий, живший в то время в Петербурге и готовивший персональную выставку! «Глубокоуважаемый Илья Семёнович, — писал Стеллецкий Д.С. Остроухову. — Очень благодарю Вас за письмо с таким приятным для меня известием, как приобретение моего “Слова” в Третьяковскую галерею. Вы пишите, что быть может, будете в Петербурге на второй неделе поста, я был бы этому очень рад, так как на этой неделе должна открыться моя выставка».

О покупке «Слова» Третьяковской галереей Стеллецкий сообщил Блинову в начале марта. Блинов известил об этом жену: «Я получил ещё письмо из Петербурга от художника. Он книгу о полку Игореве продал в Третьяковскую галерею за три тысячи пятьсот рублей. Теперь мне дела от него ещё будет». Дальнейшее сотрудничество двух мастеров не сложилось, а в регистрационных документах Третьяковской галереи “Слово” значилось как работа Стеллецкого Д.С.

Как выглядел этот список, что из себя представлял, к сожалению, сказать можно лишь очень приблизительно. Рукопись была утрачена во время эвакуации в годы Великой отечественной войны. Известно только то, что она была большого формата (1°). Этот формат Блинов И.Г. сохранил и для создания всех последующих списков «Слова» как наиболее удачный, позволяющий свободно размещать миниатюры в тексте, выбирать любое письмо, любой вид украшений (чего нельзя было сделать при формате рукописи 15,0 х 10,0).

Блинов Иван Гаврилович, 1914 год
Блинов Иван Гаврилович,
1914 год

В 1912–1914 годы Блинов Иван Гаврилович писал полотна и лубки на исторические и евангельские сюжеты. Был знаком с Фёдором Шаляпиным. А в 1917 году подружился с Сергеем Есениным — вместе служили в армии.

В конце XIX – начале XX века Блинов И.Г. создал два настенных листа (лубка) очень крупного размера (75,5 x 275 см). На них дано изображение Мамаева побоища.

Современные исследователи народного творчества оценили эти работы как «своеобразное и редкое по исполнению произведение народного искусства», где «мастер строит композицию не по правилам профессионального искусства, а по законам декоративного народного творчества».

В экспозиции Городецкого краеведческого музея находятся три художественных полотна, выполненных Блиновым И.Г. в 1910-е годы: это «Жалованная грамота Григорию Орлову», «История Городецкой старообрядческой часовни» и «Протопоп Аввакум и боярыня Морозова». В запасниках музея в плачевном состоянии хранится картина на евангельский сюжет: «Симоне Ионин, любиши ли мя».

Художнику заказывают рукописи археографическая комиссия и Музей почт и телеграфов. В 1916 году Блинов выполнил рисунки трёх статутов к новому ордену святой княгини Ольги. «Статуты эти выполнил в лучшем виде, за что был представлен Комиссией к награде, за что и получил Андреевскую золотую медаль». Сохранилось письмо от Капитула Российских Императорских и Царских Орденов художнику-каллиграфу Блинову И.Г.: «Канцелярия Капитула Орденов уведомляет о последовавшем Вам из Московского Отделения Кассы Министерства Императорского Двора пятисот рублей — в окончательный расчёт за каллиграфические работы по изготовлению первого художественного экземпляра Статута знака отличия Св. Ольги».

Годы революции и гражданской войны — годы чрезвычайно сложные, переломные в творческой биографии Ивана Гавриловича Блинова. Отражением его душевного состояния, его переживаний стала «Молитва за Родину» найденная в 1989 году во время археографической экспедиции (долгое время список её хранился у внучки Блинова: «Господи Боже сил! Призри милостивым оком Твоим на зело страждущую страну нашу, в ней же беззакония наши умножишася, нестроения и раздоры и междоусобия», — так начиналась молитва. Вспоминая библейскую легенду о великом граде Ниневли, жители которого пребывали в граде, но услышав слова пророка Ионы, раскаялись и были помилованы Богом, автор молитвы взывает: «Господи Боже милосердный, боже всемогущий, паки и паки припадаем Тебе и слёзно в покаянии и умилении сердца вопием: помилуй землю русскую, утоли вся раздоры и нестроения, умири сердца, страстьми обуреваемые, вдохни мужество в сердцах, стоящих на страже благоустроения Отечества нашего и всех нас озари светом закона Твоего евангельского, возгрей сердца наши теплотою благости Твоея. утверди волю нашу в воли Твоей, да якоже древле, тако и ныне на земли нашей и в нас и чрез нас прославится всесвятое имя Твоё Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».

В 1919–1920 годы Блинов Иван Гаврилович помогает хранителю рукописей Румянцевского Музея Георгиевскому Г.П. приобрести и перевезти в Москву коллекции рукописных книг Прянишникова Г.М. и Овчинникова П.А. Об этих событиях свидетельствует сохранившийся мандат: «Государственным Румянцевским Музеем командируется сотрудник Музея тов. Блинов в г. Городец Нижегородской губернии для сопровождения транспорта рукописей Румянцевского Музея, направляемых в Москву в книгохранилище Музея. Румянцевский Музей просит все Советские учреждения и лиц, от коих будет зависеть, оказать тов. Блинову своё содействие».

В 1920 году Блинов становится директором Городецкого краеведческого музея, где и работает в течение пяти лет.

Блинов Иван Гаврилович, 1935 год
Блинов Иван Гаврилович,
1935 год
Иллюстрация из книги «История города Городца Горьковского края», 1937 год
Иллюстрация из книги
«История города Городца Горьковского края»,

1937 год

…Небольшое русское село на берегу Волги, уютные улочки, утопающие в зелени рябин, деревянные дома в кружеве наличников. На скамейке возле дома сидит старик. Глаза его удивительно ясны и полны счастья — он только что получил письмо от дорогого человека, поддержавшего его в самые тяжёлые для работы годы, письмо от главного хранителя рукописей Румянцевского Музея Георгиевского Г.П. И мало того, в этом письме заказ на новую книгу. Старик потихонечку встаёт со скамьи и идёт писать ответ: «Дорогой и любезный друг мой Григорий Петрович! только что получил от Вас Ваше дорогое письмецо. Во-первых, не могу выразить той радости, какую Вы мне прислали. Я окончательно был уверен, что Вас нет в живых, друг ты мой великий! Григорий Петрович! Я давно бы Вам описал о моём житье-бытье, но меня уверили, что Вы не жив. Желательно с Вами поговорить лично. Эту работу, какую Вы мне предлагаете, я с полным удовольствием берусь и рассчитываю её выполнить. Только не знаю, какие взять сюжеты из “Слова о полку Игореве” и какой размер и для чего это нужно. Это хорошо бы с Вашим советом… Сейчас спешно пишу краткий ответ, я очень взволнован и рад Вашему письмецу (я Вас не видел 20 лет.)…»

Работа над последним списком «Слова о полку Игореве» осталась незавершённой. (В таком виде она и хранится в Городецком краеведческом музее).

О творчестве каллиграфов и изографов конца XIX – начала XX века известно очень мало, потому что оно замалчивалось, и по каким-то причинам о поздней рукописной книге как явлении русской крестьянской культуры предпочитали не писать. В произведениях, которые столь тщательно хранили и переписывали крестьяне-старообрядцы, показано трагическое и героическое в истории русского народа. Если бы не поздняя рукописная традиция, то многие произведения древнерусской литературы остались бы нам неизвестны.