Из книги:
Чуянов С.П. Городецкая роспись. — Нижний Новгород: Литера. 2009. — 232 с: ил. + цвет. ил. (48 с.).


'Нижегороды — не уроды; Нижегороды — водохлёбы'

В этот город хочется не въезжать, а входить и потом медленно брести по его живописным улочкам и переулкам, спускаясь и поднимаясь по съездам, останавливаясь зачарованным перед ярким домиком с узорными ставнями и наличниками, напоминающими вологодские кружева; поражаясь соседнему дому, где ставни просты и архаичны по своей форме, заглядываясь на дымники из просечного железа на печных трубах, замирая в изумлении перед вековой городецкой резьбой с её фараонками, львами и диковинными цветами. А потом выйти на высокий волжский берег, вдохнуть полной грудью свежий речной воздух и ощутить неоглядный российский простор во всём его масштабе и красоте.

Городец манит и притягивает к себе каждого, кто умеет удивляться, обладает талантом открывать, смотреть, быть другом увиденному.

Городец сегодня — уникальный центр народных художественных промыслов и ремёсел. Если перечислить все эти ремёсла и промыслы, которые здесь живут, бытуют и имеют свою многовековую историю, то диву даёшься, как в небольшом городе расцвёл такой пышный букет народного художества.

<…>

Что же сегодня можно увидеть в Городце? Городецкая роспись, резьба (глухая и пропильная) по дереву, дымники из просечного железа, золотное шитьё и вышивка, гончарное искусство, жбанниковская глиняная игрушка, городецкне пряники, плетение из молодого соснового корня, иконопись — это лишь часть огромного художественного наследия, которое существует в Городце.

Если бы была необходимость написать обобщённый литературный портрет Городецкого мастера, то он был бы, наверное, уж очень общим, потому что каждая личность мастера — неповторимое явление в нашей культуре. Тем не менее, есть нечто общее, что объединяет этих разных людей. И прежде всего — талант, способность увидеть красоту окружающего мира и передать её в прихотливом вышитом узоре, многофнгурной композиции росписи на бочонке или панно, в похожем на дворец дымнике, в богатой резной отделке наличников на окнах домов.

Только такой талантливый человек может увидеть в лесу цветок шиповника, ромашку и ягоду земляники, а потом придумать на основе увиденного свои волшебные цветы и ягоды, развесить их гирляндами по краям полей композиции, которой он украсит предметы быта.

Вторая черта этих мастеров — мажорность, радостность их искусства. А отсюда — немного наивный, «незамутнённый» взгляд на мир, бытиё, реалии простой каждодневной жизни. Прежде всего положительные, добрые стороны жизни мастер старается «увековечить» в своём творении, которому предназначено многие годы, а то и десятитетия, украшать дом хозяина этой чашки, шкатулки, занавесок, наличников, платья.

Любимые дети, желанные гости, преданные кот и собачка, важные жирные гуси, весёлый гармонист, красивый полевой цветок, прихотливый божественной красоты узор из снежинок на морозном стекле и… (как у Ахматовой) «стих уже готов — задорен, нежен, На радость вам и мне».

Донце прялки. Кон. XIX – нач. XX в.
Донце прялки.
Неизвестный мастер.
Конец XIX – начало XX века. НГИАМЗ

Третья черта Городецкого мастера — трудолюбие. Часами сидят резчики, художники, кружевницы, золотошвеи и колдуют над своими изделиями: вышивают, расписывают, вырезают, лепят. Работа эта и тяжёлая, и лёгкая. Тяжёлая от того, что требует усидчивости, сосредоточенности, немалого терпения. А лёгкая — потому что делается с любовью и удовольствием, каждый из них исполнен ощущением настоящего творца и знает, что несёт радость людям.

Каждая работа городецкнх мастеров отмечена неповторимой фантазией. А ещё и юмором, который уживался и уживается со строгой старообрядческой традицией, которая налагала некоторые канонические ограничения на проявления народной (всегда — вольной) культуры.

Иногда, говоря о чём-то или о ком-то в Городце, ловлю себя на том, что произношу словосочетание «городецкий характер». Да, таковой, оказывается, есть. Талантливый городецкий резчик Андрей Колов доказывал мне, что «ни одной вещи в Городце без “изюминки” не делается». А уж гостеприимство — родовая черта городчан. В день города тебе дадут попробовать домашнего кваса, ватрушку, пирог с ревенем и щавелем, топлёного молока. Да и в день будний угостят за милую душу разносолами.

Каждый городчаннн где-то поэт в душе. Вот нарисовала однажды дорожная рабочая Клавдия Александровна Каленова на павильончике одной из остановок на дороге огромного Городецкого петуха. Таких петухов можно увидеть на пирожных досках, расписанных местными мастерицами городепкой росписи. Через несколько лет дорогу, на обочине которой стоял этот павильончик, проложили в другом месте. А один из водителей продолжал ездить по той старой, но уже заброшенной дороге. Объяснял он это Клавдии Александровне просто и бесхитростно: «Больно мне, тётя Клава, твой петух нравится! Веселей потом ехать как-то…»

Каждая из упомянутых мною черт родилась не сегодня и не вчера, а выковывалась в течение почти девятивековой истории города, когда плотники и резчики строили и украшали резьбой дома и расшивы, когда изготавливались здесь же в Городце кареты и тарантасы, когда печатали и выпекали знаменитые городецкие пряники.

Культура такого вот профессионализма и мастерства со всей очевидностью оформилась в XIX веке, когда мастера стали подписывать свои изделия, тогда же появились личные клейма. А отсюда — ответственность за выходившее из твоих рук изделие, за заработанный добрым умением, вкусом и смекалкой профессиональный авторитет как у заказчиков, так и в своей, как бы сегодня сказали, «корпоративной» профессиональной среде.

<…>