Соколов Сергей Фёдорович, резчик по дереву
Соколов Сергей Фёдорович,
резчик по дереву

В этом году известному городецкому резчику Сергею Соколову исполнилось пятьдесят. К юбилею в доме графини Паниной (именно для этого дома мастер вырезал уникальную надвратную доску) открылась персональная выставка «И дерево расскажет сказку…».

«Человек, который сохраняет лицо города, его уникальное наследие, и одновременно художник с тонким ощущением XXI века», — так охарактеризовал юбиляра журналист Сергей Чуянов.

Деревянные скульптуры, панно, пряничные доски, предметы быта, игрушки… Целый мир — сказочный, исторический, населённый многочисленными персонажами. В нём живут волшебные птицы и мудрые львы, герои древнегреческой мифологии и пушкинской поэзии, воины Древней Руси и герои Гражданской войны. В нём наши далёкие предки городчане строят и пашут, защищают свой город от врагов, поют песни, играют свадьбы, катаются на лихих тройках и рассказывают сказки.

Человек так устроен, что устаёт от грязи, бессмысленной вражды, меркантильных помыслов. Мы интуитивно ищем в жизни смысла, гармонии и красоты. Поэтому нам всегда интересны люди творческие, умеющие «взлететь над суетой».

Сергей Соколов — один из них. Беседу с именитым резчиком, чьи работы хранятся в музеях и частных коллекциях как у нас в стране, так и за рубежом, предлагаем вашему вниманию.

— Сергей Фёдорович, Ваш юбилей и Ваши многочисленные победы на межрегиональных фестивалях «Тайна дерева» и Всероссийском конкурсе резьбы и росписи — хороший повод рассказать о себе.

— Родился в Городце. Раннее детство прошло на улице Студёной (там снимали квартиру), затем построили дом на улице Глинки. Учился в школе № 5, а когда выстроили седьмую, перешёл в неё. Потом была армия, а по возвращении — учёба в Нижегородском техническом училище № 6 на радиомеханика. Работал телевизионным мастером, женился. Сегодня в занятиях резьбой помогает сын Алексей — ему 21 год.

— Но в Вашей юности судьбы художника ничто не предвещало…

— И да, и нет. Конечно, тяга к художественному творчеству была с детства. Помню, ходил к соседям смотреть телевизор. Однажды показали фильм про мальчика, которому не давали вырезать, а ему очень хотелось. Вот он чистит картошку, а получается целая гора картофельных скульптурок: птичек, зверушек, человечков. С этим фильмом возникли первые мысли о резьбе.

— И когда всё-таки произошёл этот знаменательный поворот судьбы?

— В начале девяностых. Я тогда работал по вызовам: ремонтировал телевизоры, они ещё были ламповыми. И вот пришёл на очередной вызов — к Валерию Георгиевичу Зеленину. День выдался морозный, студёный. А у него тепло, светло. Режет что-то ножичком и сам от работы светится. Я почувствовал: тоже так хочу. Утеплил чуланчик в доме и приступил к работе. Зеленин помог с инструментом и советами — считаю его своим учителем. А умел я тогда мало чего. В сущности это была авантюра в чистом виде, на такую решишься только по молодости… В стране кризис, а у меня семья, маленький ребёнок. И уйти от довольно денежной работы в никуда… Выжить удалось благодаря поддержке краеведческого музея и его директора Веры Викторовны Бровиной. Вырезал из треугольного полена скульптурки старичков, принёс в музей, и их почти сразу купили!


— Каждый из Ваших старичков — настоящее чудо, своеобразная «фирменная вещь» Сергея Соколова. Наверняка у многих городчан имеется эта трогательная парочка — излучающие саму доброту бабушка и дедушка. На последней выставке тоже была довольно объёмная скульптура старушки, мудрой и строгой. Чувствуется, немало ей пришлось вынести на своём веку — об этом говорили тяжёлые мозолистые руки и взгляд куда-то внутрь себя, в свою прошлую нелёгкую жизнь.

— Это одна из первых работ, и она навеяна моей бабушкой. Здесь нет полного портретного сходства, это образ-впечатление. Вырезал из берёзовой плахи, инструмент самый примитивный — отточенная отвёртка. Наивно, неумело, но искренне. Было это почти тридцать лет назад. Когда становишься профессионалом, наивность, к сожалению, безвозвратно уходит…

Панно «Мастер»
Панно «Мастер»

— Сергей Фёдорович, у Вас есть панно «Мастер». Уставший резчик, не выпуская из рук инструмента, в изнеможении повалился на стол. Все силы отданы работе, все без остатка. Рядом прилёг пушистый котяра, верный друг хозяина, и от сочувствия к нему, кажется, даже пустил слёзку — во всяком случае, на неё похож небольшой дефект древесины. Эта панно про себя самого?

— Чтобы чего-то добиться, нужно много работать, потому что человек по природе своей ленив. Вообще процесс резьбы, творчества — дело интимное, его никто не должен видеть. Это горшки на глазах зрителей можно слепить (хотя тоже надо привычку иметь). Но мне необходимо уединение, чтобы работать тихо, спокойно. А ещё режим — без него нельзя. И глаза устают, и сидеть целый день тяжело. Поэтому стараюсь каждый день гулять по городу, как минимум час. Хожу по своему маршруту, очень люблю нижние улицы — Горького, Орджоникидзе, Революции…

— Как Вы воспринимаете современный Городец?

— По-разному. Городец — город, созданный мастерами, которые вкладывали в него душу. Каждый дом, каждая деревянная избушка вписывалась в окружающую среду, становилась артобъектом, произведением искусства. У меня много фотографий старинных домов — и целиком, и в деталях. Удивительные по резьбе наличники, неповторимые крылечки и ворота, на некоторых домах даже сохранились дохристианские символы-обереги, например, перуново колесо… Но таких домов с каждым годом становится всё меньше. Идёшь, и становится грустно при виде строений, которые после ремонта превратились в какие-то пластиковые коробки. То же касается и внутреннего убранства. В интерьере исчезла неповторимость, красота — всё подогнано под стандарт, унифицировано, а потому выглядит скучно. Красота должна вернуться в нашу жизнь — об этом говорят все искусствоведы. Насколько свободны были в полёте фантазии художники городецкой росписи и резьбы! Их творчество — настоящая подпитка, источник вдохновения. Резные, инкрустированные морёным дубом донца с каретами… Их не то, что резать — нарисовать очень тяжело. И ведь что удивительно: время красит любую вещь. Как радуется глаз старинной, потёртой горке или комоду, резной божнице, детским игрушкам Красноярова, сергиевским плоскостным игрушкам!

— Вы тоже к немалой радости детворы режете щепные игрушки — милых кошечек, лошадок, петушков. Особенно хороши игрушки с движением: например, Ваш ямщик на колёсиках или Георгий Победоносец, убивающий змея — его катишь, а он злодею по голове стучит. Весёлая всё-таки у вас работа!

— Это не работа — творчество. Конечно, как и в каждом деле, есть рутина, но когда я её делаю, копятся мысли, рождаются новые сюжеты…

Панно «Падение Икара». Осина, контурная резьба с подкраской. 2003 год
Панно «Падение Икара».
Осина, контурная резьба с подкраской. 2003 год

— К примеру, «Па­де­ние Ика­ра» — пан­но с кон­тур­ной резь­бой, где ис­поль­зу­ет­ся под­крас­ка аква­релью, при этом ра­бо­та при­бли­жа­ет­ся к жи­во­пис­ной.

— Дерево и аква­рель дру­жат, они под­хо­дят друг к дру­гу. Но не яр­кая ак­ва­рель, а раз­бав­лен­ная. Рань­ше на дон­цах бы­ли при­глу­шён­ные крас­ки, крестья­не ис­поль­зо­ва­ли для их при­го­тов­ле­ния от­ва­ры трав, яго­ды (на­при­мер, чер­ни­ку). Так что пы­таюсь вер­нуть­ся к ис­то­кам.

— Необыкновенным чувством цвета обладал Евгений Анатольевич Расторгуев, недавно ушедший из жизни. 23 февраля ему исполнилось бы 90 лет. Вы, я знаю, были знакомы…

— Он был не просто большим художником, но и настоящим русским интеллигентом. Я показывал ему свои работы. Хвалил мало, потому что был честным и прямым. Но и себя не жалел. Его жена, Тамара Петровна, тоже замечательная художница, с которой я успел подружиться, рассказывала, что Евгений Анатольевич свои работы, которые ему не нравились, безжалостно уничтожал. Оставит какой-нибудь маленький клочочек с удачным соцветием и уже от него пишет новую картину. Он многое пробовал и стал настоящим мастером в живописи и в скульптуре, обладал потрясающим даром слова.

Требовательность к себе и трудолюбие поразительные, этому надо учиться. Мне тоже хочется заниматься многим, и не только в резьбе — хочу попробовать рисовать. Ну а что получится — жизнь покажет…

Донце прялки (фрагмент)
Донце прялки (фрагмент)