Из книги:
Жегалова С. и др. «Пряник, прялка и птица Сирин» (c сокращениями)

Прядильное донце, на котором мастер Лазарь Васильевич Мельников из деревни Охлебаихи в 1866 году изобразил всадников, посиделки и другие сценки
Ил. 1. Прядильное донце, на котором мастер Лазарь Васильевич Мельников из деревни Охлебаихи в 1866 году изобразил всадников,
посиделки и другие сценки

Есть старинная народная загадка: «На осине сижу, сквозь клёну гляжу, берёзой верчу». Если вам её загадают, вряд ли вы дадите правильный ответ. И если даже ответ вам подскажут, всё равно вы его не поймёте. Но это не потому, что загадка плохая. Народные загадки всегда отличались меткостью и точностью. Не поймёте потому, что те предметы, о которых говорится в загадке, давно ушли из нашего быта, и нам они просто незнакомы. Лишь деревенские старики сразу поймут, о чём идёт речь, и ответят: «Это донце с гребнем и веретено». Давайте возьмём толковый словарь русского языка В.И. Даля и посмотрим, как там объясняется это слово. И там слово «донце» означает «дощечку, на которую садится у нас пряха, втыкая в неё гребень».

Это объяснение уносит нас в далёкое прошлое, когда женщины-крестьянки пряли нити вручную, используя для работы несложные приспособления. На донце пряха садилась, на гребне укрепляла кудель, а на веретено наматывала напрядённые нити. Обычно донца делались из осины, гребни — из клёна, а веретено — из берёзы. Вот и отгадка: прядильное донце с гребнем и веретено.

Перед нами одно из таких донец (ил. 1). Это не простая осиновая доска, как можно было предположить по загадке. Целая картина изображена на ней: два всадника, вздыбив коней, стоят друг против друга. Они не нарисованы красками, не вырезаны, а вставлены в доску из кусочков дерева другой породы. Чувствуется, что дерево очень твёрдое: мастер, видимо, хотел спрямить линии и поэтому изображение вышло несколько угловатым. Конь и всадник вырезаны из одного куска, и они как бы слились в единое целое. Вставки укреплены маленькими деревянными гвоздиками, которые не только держат, но сами являются деталями картины: гвоздиками обозначена сбруя коня и его глаза.

Некоторые кусочки дерева от времени выпали из своих гнёзд. А для нас это оказалось интересным: как бы раскрылся процесс работы мастера. Нам особенно хорошо видно, как подготовлено гнездо для вставки и просверлены отверстия для гвоздиков.

Вставленными кусочками дерева сделана только основная, самая крупная часть изображения: голова и туловище коня, всадник. Затем эти вставки дорисованы резцом: голова и руки у всадника, ноги у коня, дерево с птицами. Несколькими гибкими и плавными резными линиями мастер сумел придать угловатым вставкам лёгкость и движение.

Такими же контурными линиями ниже вырезано несколько сцен. Одна нам особенно интересна: мы видим те самые предметы, о которых говорилось в загадке. На скамейке с высокими ножками лежит донце, нам хорошо видна его высокая головка, она той же формы, что и донце, которое мы рассматриваем. В головку-подставку вставлен гребень с куделью. На донце сидит женщина, левой рукой она тянет нить из кудели, прикреплённой к гребню, а правой наматывает нить на веретено. По бокам скамейки мы видим мужские фигуры, удобно расположившиеся в креслах. В руках одного из мужчин трубка с длинным чубуком, на голове — треуголка, а у второго на голове кивер с султаном. Рядом с ним собака; вытянув шею, она пытается дотянуться до перьев на шляпе, поэтому-то мастер и сделал её несоразмерно большой. Здесь же, красуясь, стоят две дамы в пышных платьях с кринолинами и раскрытыми зонтиками. Ещё ниже изображён гарцующий конь, которого ведут под уздцы мужчины в сюртуках и цилиндрах.

Лихо гарцующего всадника и птицу мастер поместил на головке прядильного донца — подставке для гребня
Ил. 2. Лихо гарцующего всадника и птицу мастер поместил на головке прядильного донца — подставке для гребня

Различные сюжеты, но есть что-то неуловимое, что объединяет их, и потому вся картина смотрится как единое целое. Даже то, что сразу не бросается в глаза, — боковые стороны подставки для гребня, — не обошёл мастер своим вниманием. С одной стороны — всадник, он почти такой же, как тот, которого мы видели, с другой — птица с распущенным хвостом и повёрнутой головой (ил. 2). Одно движение резца — и птица ожила: она резко повернула голову, распустила хвост и как бы собирается взлететь. Над всадником, над раскинувшей крылья птицей идёт надпись: «Деревни Охлебаихи мастер Лазорь Васильевъ 1866». Лазарь Васильевич сообщил не только своё имя, но и фамилию «Мельникова». А деревню, в которой он жил, можно найти на карте.

На высоком берегу Волги, недалеко от Нижнего Новгорода, ныне Горького, стоит Городец, а рядом, чуть восточнее, находится Охлебаиха. Село Городец старинное, оно было основано ещё в XII веке. Удобное местоположение на берегу Волги, среди глухих лесов, привлекло к нему население. Сюда бежали все, кто хотел укрыться от непосильных налогов, от помещичьего гнёта. Среди беглецов было много искусных ремесленников. По документам начала XVIII века большинство жителей Городца не занималось земледелием. Было среди них много кузнецов, ткачей, красильщиков, пряничников, плотников, резчиков. Мастеров, для которых основным материалом было дерево, т.е. резчиков, плотников, столяров, было здесь более всего. В народе даже говорили, что «лес заволжанина кормит». Леса давали дешёвый и разнообразный материал для поделок. От детских игрушек и колыбелей до креста над могилой — всё делалось из дерева: дома и суда, кареты и сани, ковши, чашки, ложки. Делались из дерева и орудия труда, главным образом предназначенные для обработки льна.

Обработкой льна занимались женщины, которые пряли нити и ткали на продажу холсты. Этот промысел развивался потому, что на местных землях лён давал хороший урожай. Чтобы стебли льна превратились в белоснежное полотно, требовалось не только много времени и сноровки. Женщина должна была иметь разно-образные орудия труда: трепала, мялки, вальки, ткацкие станы и уже знакомые нам донца, гребни и веретёна. Так как всего этого требовалось очень много, разные сёла стали специализироваться на производстве какого-либо одного предмета.

В Охлебаихе стали делать донца.

Охлебаиха — это маленькая, в десяток дворов, деревушка. Почти все жители в ней Мельниковы. Наверное, первый поселенец носил такую фамилию. Потом деревня разрослась, разрослась и фамилия; почти все жители в Охлебаихе были далёкие или близкие родственники. Стоит деревня среди перелесков и полей, недалеко от Городца, на высоком холме, перерезанном оврагом, на берегу быстрой и извилистой речки Узолы. Смотрятся в неё могучие дубы, кудрявые берёзы, лохматые ели. Узола, прихотливо изворачиваясь, подмывает берега, в половодье выворачивает с корнями деревья. Они падают в воду, их заносит песком, илом. Мягкие деревья быстро гниют, а такие крепкие, как дубы, от лежания в воде становятся только крепче и плотнее. Дуб, сотни лет лежавший в воде, становится не только плотным, а меняет цвет и из светлого превращается в тёмный, как графит.

Крестьяне Охлебаихи часто находили на берегах реки потемневшие от воды стволы дубов. И, вероятно, эти находки натолкнули искусного мастера на мысль использовать этот материал в своих изделиях. Из потемневшего «морёного» дуба стали вырезать фигурки коней, птиц и вставлять в углубления на поверхности осинового донца. Такая техника украшения называется инкрустацией. Хоть делали эти донца в Охлебаихе, но назывались они «городецкими», потому что крестьяне возили их продавать на торг в село Городец, и уже из Городца они расходились по всей губернии.

Крестьянки любили эти красивые, изысканные вещи. Нам кажется теперь странным, что женщины при работе садились на рисунки, которые украшали изделия. Иногда это было даже неудобно, потому что вставки морёного дуба выступали над поверхностью донца. Однако для пряхи донце было не только рабочим инструментом, крестьянка видела в донце и интересную картинку. Окончив работу, вынимала гребень и вешала донце на стену избы рядом с вышитыми полотенцами и лубками, поэтому на каждом донце край оформлялся зубчиками, которые были похожи на бахрому полотенца.

Мастер-донечник, приехав на торг, едва успевал разложить на телеге или просто на земле свой товар. Его сразу окружали люди. В воскресный день в Городце можно было выбрать донце на любой вкус и заплатить за него всего 20 копеек. Желающих купить новое донце было так много, что мастера Охлебаихи не успевали их делать. Стали заниматься этим промыслом и в соседних деревнях: Коскове, Курцеве, Мокрове, Омётове. Спрос гозрастал. Тогда мастера прибегали к хитроумному способу, который давал возможность увеличить выпуск донец: отдельные детали рисунка стали закрашивать тёмной краской, и это создавало иллюзию инкрустации. В результате внешний вид рисунка почти не изменился, а время, затраченное на изготовление донца, резко сократилось. Возможно, что уже знакомый нам мастер Лазарь был одним из первых, применивших этот приём: все его работы сделаны именно так.

Горделивый конь запряжён в карету
Ил. 3. Горделивый конь запряжён в карету

Постепенно раскрашиваемая поверхность увеличилась, стали закрашивать весь фон инкрустированного донца. Делали это сначала соком клюквы, потом стали красить настоящими яркими красками. Во второй половине XIX века появились донца просто расписные, без инкрустации. До сих пор сохранилась у здешних крестьян в памяти легенда о том, как мастера-резчики стали делать расписные вещи.

Однажды, рассказывают, в одну из церквей Городца пришёл работать художник-живописец. Он подновлял потускневшие иконы. Его большой набор красок, кистей, быстрая, спорая работа произвели на крестьян впечатление лёгкости и простоты. Многие стали пробовать силы в новом для них деле. Но это оказалось не так просто. Один из мастеров вспоминал впоследствии: «Делали с большой присидливостью, плакали и скоблили, если не удавалось, и вновь выводили».

На вздыбленном коне мчится всадник, а под ним ряд марширующих солдат
Ил. 4. На вздыбленном коне
мчится всадник,
а под ним ряд марширующих солдат

Манеру росписи, которая сложилась в районе Городца, трудно спутать с какой-нибудь другой — так она своеобразна. Для росписи использовали яичные краски, которые наносили на предмет большими цветовыми пятнами, без предварительного контура. Преобладали синие, красные, белые и чёрные цвета. Местные художники не знали законов перспективы, их рисунки получались плоскими, но вместе с тем какими-то удивительно лёгкими, прозрачными.

При росписи использовали своеобразный инструмент. Это простая палка, на конец которой прикреплялся кусочек гриба-дождевика. Вы хорошо знаете эти грибы. Они как круглые белые шарики вырастают в лесу, через несколько дней темнеют, высыхают, лопаются и выпускают из себя пыль. Остаётся одна тонкая оболочка, которую и использовали крестьяне. Гриб смачивали белой краской и прикладывали его к поверхности рисунка. Получалась ноздреватая дорожка, которая шла как орнамент не только по фону, но и по рисункам. Грибом как бы тыкали в рисунок, и поэтому получившийся орнамент иногда даже называют «тыканым».

Расписные донца крестьянки называли «мазаными». Появившись на рынке, они скоро стали пользоваться большим спросом. Донца с резьбой перестали покупать, и их производство постепенно прекратилось. Донечники начали делать только расписные донца. Но короткой была жизнь этого промысла. Очень скоро пришло время, когда крестьянке не нужно стало сидеть за пряжей и слепнуть над холстами. На селе появилось много дешёвых фабричных ситцев. И только изредка уже можно было встретить на городецком базаре старика мастера, который держал на полусогнутой левой руке с десяток расписных донец. Это были последние произведения донечников.

Заглянем в одно из хранилищ Государственного Исторического музея. Перед нами — десятки донец. На каждом — новый рисунок. Даже при беглом осмотре мы заметим в них отражение жизни разных времён. Вот вдоль всего поля, по светлому фону мчится чёрный конь, с тонкими паучьими ногами, с горделиво откинутой шеей (ил. 3). Он везёт высокую карету. Карета намечена одними контурными линиями, но они так точно передают форму, что вы без труда узнаете в ней карету XVIII века. Тогда действительно ездили в подобных каретах. Карета огромна: в ней совершали длительные путешествия, и тогда в неё можно было внести даже целую постель; для перевозки требовалось не менее шести лошадей. Чтобы уменьшить тряску, возок подвешивали на ремнях, рессор в то время ещё не знали. Таких карет в середине XVIII века было очень мало, принадлежали они самым знатным и богатым вельможам, поэтому и украшались очень пышно: золочёной резьбой, серебром, внутри обивались бархатом и шёлком. Увидеть такую карету в жизни деревенскому мастеру было трудно, но ему помогали лубочные картинки. Это были ярко раскрашенные гравюры, иногда с пояснительным текстом. Они заменяли крестьянам книгу, газету и часто бывали единственным источником знаний.

Сюжеты лубочных картин очень разнообразны: от фантастических и сказочных до исторических. На одной из таких картинок с длинным названием «Описание публичного въезда в Москву присланного к здешнему императорскому двору от Порты Оттоманской чрезвычайного и полномочного посла в 1775 году» есть изображение кареты, очень похожей на ту, что нарисована на нашем донце.

Сцена пляски
Ил. 5. Сцена пляски
Вырезанные неизвестным мастером бегут друг за другом гуси
Ил. 6. Вырезанные неизвестным мастером
бегут друг за другом гуси

Мы видим, что карета едва помещается на донце, занимает почти всю его поверхность. Лошадь меньше кареты, и это также подчёркивает её величину. Мы видим подвешенный на ремнях округлый возок с покатым верхом, откинутую подножку, приподнятые облучок и запятки. Мастер показал пышность выезда, поместив кучера и форейтора в торжественных позах. В карете видна дама в платье с кринолином.

Располагая всего двумя цветами естественного дерева (светлым и тёмным), мастер сумел сделать карету очень нарядной, украсив её гвоздиками-вставками.

Но время шло, менялись поколения мастеров, менялись сюжеты на донцах. Постепенно исчезли с донец пышные, громоздкие кареты. Одним из самых излюбленных сюжетов стало изображение всадников. Эти всадники на плоскости донца очень напоминают всадников с лубочных картинок. На одной из них он сидит на вздыбленном коне, с обнажённой саблей или ружьём в руке, среди цветов и деревьев. В альбомах, изданных Д.А. Ровинским, мы находим много листов, посвящённых сказкам, былинам и былинным богатырям. Такие былинные богатыри, как славный Илья Муромец и Алёша Попович, сильный богатырь Буслай Буслаевич, могучий богатырь Бова-королевич, храбрый рыцарь Винциан Францел, встречаются нам чаще других. Несмотря на то что эти герои пришли из разных сказок и былин, в лубочных картинках они стали очень похожи друг на друга и различались лишь небольшими деталями в одежде и головных уборах. Поза скачущего всадника, вздыбленный конь как бы переходят с одного листа на другой.

Этот конь украшает лубяную коробку для веретён и мотков ниток
Ил. 7. Этот конь украшает лубяную коробку
для веретён и мотков ниток

Всадники на донцах очень похожи на этих сказочных богатырей. Правда, мы не можем сказать, кто именно из богатырей изображён на донцах, но бесспорно, что сделаны они под влиянием лубочных картинок. На некоторых донцах вместе со сказочными героями и былинными богатырями мы видим солдатиков (ил. 4). Один за другим следуют они за всадниками и маршируют, обнажив наголо сабли, отчего кажутся очень воинственными, но немного смешными. Фигурки солдатиков сделаны угловатыми вставками, а ноги, руки, лица дорисованы резцом. Практически невозможно определить, в какие мундиры одеты солдатики, но чётко видны головные уборы — это треуголки и высокие кивера с султаном. Высокая шапка с украшением из медвежьего меха — кивер с султаном — была отличительной особенностью гвардейцев. Такие головные уборы русские воины носили в начале XIX века. Изображение солдатиков на донцах появилось не случайно. Это было своеобразным откликом на события в стране.

Победоносное окончание Отечественной войны 1812 года, заграничные походы русской армии, солдатами которой были крестьяне, принесли радость победы, обострили чувство гордости за свою страну, любви к родине. Естественно, что военные мотивы в изделиях крестьянских мастеров появляются именно в это время.

Эта удалая тройка — детская игрушка
Ил. 8. Эта удалая тройка —
детская игрушка

Постепенно война забывалась. Стали исчезать с донец солдатики, вытесняясь новой темой. Но сначала мастер отводил ей небольшое место — одну узкую полоску, оставляя главное за теми же всадниками.

Новые темы очень интересны (ил. 5). Сама жизнь вторгается в творчество мастеров. Вот развесёлая сценка пляски: парень с балалайкой, лихая плясунья с платочком в руке, а рядом зритель с трубкой.

А вот, вытянув шеи, бегут друг за другом гуси, догоняя собаку (ил. 6). А первый из них вот-вот схватит её за ногу. Исполнена эта удивительно выразительная сценка буквально двумя-тремя взмахами резца. Свободные выемки напоминают мазки кистью. Одно движение руки — и бежит гусь, ещё одно — ещё гусь, чуть-чуть изменяется её направление — и перед нами собака. Так исполнить композицию мог только большой художник.

Мастера украшали росписью самые разные предметы. Кони поселились на лубяных коробках для хранения веретён (ил. 7) и даже приобрели самостоятельную жизнь: вырезанные и поставленные на колёсики, они стали любимыми игрушками детворы (ил. 8).

Весёлый пир изобразил на донце художник в конце XIX века
Ил. 9. Весёлый пир изобразил
на донце художник
в конце XIX века

На донцах роспись — изображение сцен из жизни — заполняет теперь всю поверхность. Верный традициям отцов и дедов, мастер продолжает изображать коней и птиц, но уже как «немодных» помещает их только на боковых сторонах головки. В сюжетах росписи сохраняется городецкое своеобразие, чувствуется близость Нижегородской ярмарки с её ярким и пёстрым бытом. Многие рисунки на донцах отражают жизнь богатого купечества.

Соколова А.В. Декоративное панно на тему русской сказки «Аленький цветочек»
Ил. 10. Соколова А.В. Декоративное панно на тему русской сказки «Аленький цветочек»

Крестьяне нередко могли наблюдать, как их односельчане богатели от торговли, составляли капиталы, выходили в купцы. Окружая себя показной роскошью, они поражали воображение крестьян аляповатым шиком — символом их богатства. Проявлением роскоши для них были золочёные карнизы, шёлковые занавески, стеклянные люстры, мебель с яркой обивкой, модные одежды. Всё это часто можно было видеть в Нижнем Новгороде.

Свои представления о хорошей жизни деревенские художники отражали в росписи на донцах. Мы видим дам в самых модных и богатых туалетах — узорные шёлковые ткани, широкие юбки, перевитые жемчугом высокие причёски; мужчин в щёгольских сюртуках, жилетах с бабочками, в лаковых сапогах.

Их окружает модная мебель: круглые столики на резных витых ножках, портьеры с бахромой, витые колонны. Люди как бы позируют нам или стоя, или сидя за столом с чашками и рюмками (ил. 9).

Мы знаем, что очень недолгое время делали мастера расписные донца. Прекратилось их производство, но не могло и не должно было исчезнуть искусство росписи по дереву, умение, опыт мастеров. В наши дни городецкий промысел как бы родился вновь и зажил новой жизнью.

Многие из вас бывали на выставках современного декоративно-прикладного искусства, в магазинах, где продают изделия художественных промыслов, сувениры. Вот силуэт чёрных коней с развевающимися гривами и хвостами. Кони вписаны в светлый круг. Это настенная деревянная декоративная тарелка. Как знакомо нам это изображение! На другой тарелке мы видим на редкость знакомую птицу. А вот декоративное панно на тему русской сказки «Аленький цветочек» (ил. 10).

В наши дни в Городце работает художественная мастерская, в которой делают детскую мебель, игрушки, декоративные украшения. Не случайно покажутся нам знакомыми их изделия. Современные художники учатся на лучших работах старых мастеров.