Евгений Расторгуев

Евгений Анатольевич Расторгуев родился 23 февраля 1920 года в селе Николо-Погост Нижегородской области в семье учителя. В 1924 году с родителями переехал в Городец. С 1935 по 1940 год учился в Горьковском художественном училище. В училище познакомился с начинающей художницей Тамарой Петровной Гусевой, впоследствии ставшей его женой. В 1951 году закончил Государственный художественный институт имени В.И. Сурикова, живописный факультет.

В 1953 году по рекомендации Герасимова С.В. был принят сразу в члены Союза художников СССР, минуя кандидатский стаж. С 1960 года начинает заниматься керамикой. В её образах формируется «городецкая» тема.

К 1964 году у художника стал меняться стиль. Картина «Дальний рейс», посвящённая будням шофёров Братска, была снята идеологической комиссией КПСС с одной из выставок и не экспонировалась до 1995 года.

Первая картина, написанная по городецким воспоминаниям, — «Дядя Вася с красной балалайкой».

Работы находятся во многих музеях и частных коллекциях мира.

«Да здравствуют прекрасные уроды,
да здравствуют прекрасные искажения!»

«Искусство — дело одиночное,
та песня, которая сидит в груди — песня неповторимая,
и когда вокруг слишком много народа — она не поётся».

«Птица не размышляет о своём полёте, как рыба — о своём плавании,
художник во время работы не должен думать о своей технике».

…Городец был бы красивейшим местом на Волге, если бы не людское пренебрежение всем нематериальным — т.е. Красотой, которая сейчас мстит им своей неузнаваемостью.

Ходя по камням его, чувствуешь как народ прошлый истинно русский — Великий, облюбовал одно из лучших мест на Средней Волге, чтобы поставить город для своей жизни. Затем разукрасил его, возвёл церкви и вырастил деревья. Сейчас для знающего прошлое почти невозможно представить, что же тут когда-то было, настолько все это изуродовано, пропитано апатией душевной. Люди — куча карикатур. Деревья — некогда ориентиры площадей, церквей или бульваров, а то и просто берега Волги или Городецкого Вала — забурьянились как сорняком американским клёном. Берега заросли крапивой и чертополохом.

Асфальт, которого кстати довольно много, уложенный по-современному очень небрежно на почву, ему не свойственную, с оставшимися постройками чужероден… Городец спит, как тяжелобольной, которого всё время кто-то толкает в бок и будит «Эй! Вставай, приехали!»

А кругом сгнившие и покосившиеся заборы и пыль. А мог бы быть интереснейшим, ни с чем не сравнимым городом…

10 июля 1986 года.


…Наше сидение в Городце продолжается. Хорошо бы Вам посмотреть поближе и попристальней на эти места, связанные с Короленко и Мельниковым-Печёрским. Недалеко время, когда всё это уйдет под «авеню» и «асфальты», как прошлый Град-Китеж под воду озера Светлояр.

Сейчас же древнее солнце, точно играя, обходит все изъяны, нанесенные людьми, высвечивая только хорошее, что шло от тех «чудаков», которые хотели будущим поколениям передать свои фантазии. Безликая внешность творит и безликих людей. А русскому, неприспособленному к этому немецкому чертежно-педантичному модерну, приходится мириться с криво падающими вертикалями и вихляющими асфальтами…

Городецкий кентаврик. 1993 год
Городецкий кентаврик.
1993 год

Даже вечер не может скрасить эти нехудожественности. Но зато закаты над Волгой хороши. Какова гладь воды в виде зеркала, подернутого инеем, на которое брошена россыпь золотых монет! С каждой минутой силуэты деревьев, замысловатых дымников или решёток всё чётче врезаются в желтизну вечера, волжские дали приближаются своими осыпями и песками и пылящая автомашина на дорожке за десяток километров кажется стереоскопической фотографией. С высоких холмов Волга круглится в каком-то полёте, растекаясь и разбрасываясь за границы неведомого. Пылающий солнечный шар пунцовеет, походя на крутой блин, и втискивается всё глубже и глубже за алую черту в прозрачный карман водной глади.

Возвращаясь домой по каменному мосту, переброшенному через большой овраг, видишь почти уже чёрные силуэты острых крыш, путаницу больших и совсем маленьких домиков, брошенных на разный рельеф, и в просветах их Волгу и идущий по крышам голубой уже силуэт парохода. Горят огни и в домах, и на палубе его.

За нашим окошком кроваво-красная бузина — «бузиновый рай» и холм Кукушкиной горы, весь в вечернем солнце. На нём весёлые домики в оранжевых бликах. Хорошо…

7 августа 1986 года.


…всех людей потянуло копаться в нравственно-этических и философских проблемах. Люди просто разучились чем-то любоваться, восхищаться или улыбаться. Им надо прийти на выставку художника и «рвать нервы» или «копаться» в нашей истории. Подай нам Достоевского или на худой конец Шекспира.

22 июля 1986 года.

«Россия — это жизнь человеческая.
У каждого она складывается по-разному,
но каждая жизнь  травинка России»

«За нашей улицей — Городец,
а там весь мир, потом-то я и в Париже был,
а вот поди ты, в сердце осталась Церемонова Заверниха!
Милая Родина моего детства».

* * *

• Берман Б. Евгений Расторгуев. Городецкие фантазии. // Советская живопись, № 6.
• Бычков Ю.А. Евгений Анатольевич Расторгуев. — СПб. Художник России, 1992.
• Бычков Ю.А. Расторгуев. — М., Художник РСФСР, 1994.
• Евгений Расторгуев. Альбом. — М., издательство «Русский авангард», 2001.
• Зыбин А. Городецкие фантазии. / Москва, 1970, № 8.
• Красилин М.М. Известный и неизвестный Расторгуев. / Творчество, 1996.
• Филатов А. Художник из Городца. // Отчий дом — М., 1978.
• Чуянов С.П. Городецкие мотивы в творчестве художника Е.А. Расторгуева // Городецкие чтения. Вып. 7. 1912.
• Яковлев В. Записки из Зазеркалья. — М., издательство «Русский авангард», 1998.