Из книги: Жегалова С. и др. «Пряник, прялка и птица Сирин» (c сокращениями)

Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах, —

читаем мы знаменитую пушкинскую сказку. Корабельщики, объехавшие весь свет, рассказывают царю Салтану о заморских чудесах и о том, что был раньше в океане остров «не привальный, не жилой»,

А теперь стоит на нём
Новый город со дворцом,
С златоглавыми церквами,
С теремами и садами.

С раннего детства знали мы, что остров Буян есть только в сказке, и никто никогда не пытался увидеть ни остров, ни белку, ни златоглавый город. Но оказывается, что такой город есть и всякий может увидеть его. И не надо для этого плыть далеко в океан-море и искать остров Буян, а достаточно прийти в Исторический музей посмотреть на эту большую деревянную резную доску.

Вот он, этот сказочный город. Здесь почти всё так же, как в сказке Пушкина: «стены с частыми зубцами», а за ними терема с высокими башнями. На каждой башне флаг, развевается их свыше десятка. У некоторых башен видны только их маковки с флагами. Но те, которые расположены на переднем плане, предстают перед нами во всей красе: многоярусные, с витыми колонками, с решётками окон, с широкими въездными воротами. Как будто про этот город говорится в былине:

Три терема златоверхие,
Да трои сени косящаты,
Да трои сени решетчаты,
Хорошо в теремах изукрашено.

Все это вырезано на деревянной доске. И до того, как попала доска в музей, была у неё счастливая возможность: бесчисленное количество раз повторять своё изображение на радость людям и особенно детям. Радовались люди таким изделиям не только потому, что были они красивыми, но и потому, что были они… вкусными. С такой доски отпечатывалось изображение на тесте, из которого пекли пряники. Сама доска называлась пряничной. Пряничная доска — это форма для пряников.

С древнейших времён любили на Руси пряники. И хоть не дошли до нас сами пряники из теста, мы можем представить себе, какими они были в старину, потому что сохранились сегодня пряничные формы. Память о пряниках дошла до нас и в народном эпосе. В одной из старинных былин говорится: «Учали добры молодцы есть пряники печатные, запивать винами крепкими». В XVII веке пряники были принадлежностью и царского стола. Один из иностранцев — Адам Олеарий, посетивший в 1633 году Русское государство, в своих путевых дневниках записал: «…по­за­ба­вившись охотой, угощал нас (царь) под палаткой… пряниками, астраханским виноградом и вишнёвым вареньем».

Для торжественных случаев такие пряники выпекали в большом количестве по специальным заказам. «1690 года марта 31 Великие Государи указали дать с казённого двора сахарного дела мастерам Тимофею Веденихтову с товарищи 11 человек, что они лили сахарные ковришки к столу для рождения царевича Алексея Петровича».

С пряниками было связано много народных обычаев. Их дарили в знак чести (уважения), любви. Особые пряники пекли в связи с каким-нибудь торжественным событием. «1639 года сентября 26, — читаем мы в одном документе, — как государыня царица шла от Троицы в село Задвиженское и её государыню встречала села Клементьева крестьянка пряничница Катеринка и поднесла ей государыне деланные пряничные рыбы и государыня велела за те рыбы дать два рубля с полтиною».

Некоторые старинные документы прямо указывают, в каких случаях дарили пряники. Например: «На праздник на Леонтьев день приказному Арсению Костюрину несено в почесть пряник».

Мы не знаем, как выглядел пряник, полученный приказным Арсением Костюриным, но сохранились формы для других подобных пряников, тоже предназначенных в почесть.

Были на Руси пряники ещё больше, весили они по нескольку пудов, и, чтобы доставить такой подарок по назначению, везли его на санях, да не на одних, а на двух сразу.

Трудно было вырезать рисунок на доске, а сделать правильно надпись резцом было делом ещё более сложным. Надписи читаются не просто, буквы кажутся какими-то непонятными. В прочтении помогает маленькая хитрость: к каждой букве, к каждому слову приставляем зеркальце и читаем отражённый в нём текст. Оказывается, на пряничной форме надпись делается в обратном направлении: её зеркальное отражение. Зато на отпечатке на прянике она становилась правильной и понятной. Так вырезались и цифры.

Из-за того, что буквы вырезали в обратном направлении, иногда их очертания получались не совсем верными. А так как доски находились в работе и поверхность их снашивалась, то многие надписи сейчас вообще нельзя прочесть. А вот доска, по краю которой идёт надпись, и в ней четко видна каждая буква. Складываем букву за буквой: с, к, ж, ш, о, затем снова скшжо, и ещё на двух сторонах мы видим те же буквы. Никак не читается у нас вся надпись. И никто не сможет нам в этом помочь, потому что надпись… ложная. Мастер вырезал бессвязный набор, вероятно, просто известных ему букв. В этой сравнительно небольшой надписи семь раз повторяется буква ‘ш’ и пять раз буква ‘ж’. А ведь это сравнительно редко употребляемые буквы русского алфавита. Дело в том, что пряники с надписями особенно ценились, вот неграмотный наивный резчик и сделал “надпись”.

Кроме обряда подношения «в почесть», с пряниками связывались многие старинные обычаи и поверья. Без них раньше не проходило ни одно событие — ни весёлое, ни печальное. Так, например, пряник дарили невесте на свадьбе, а заканчивалось свадебное пиршество тем, что гостям давали по кусочку пряника. Получив этот кусочек, гости знали, что праздник окончен и пора расходиться по домам. Такой пряник назывался “разгонный” или “разгоня”. На другой день после свадьбы молодожёны шли в дом к родителям молодой с пряником, а на него там клали подарки и деньги. Отсюда пошло выражение «класть на пряник».

По народному поверью считалось, что пряники имели целебные свойства и помогали в лечении тяжёлых болезней. В таких случаях их украшали с особым старанием, а на обратной стороне вырезали буквы, соответствовавшие начальным буквам имён архангелов.

Употребляли пряники и в печальных обрядах. Когда по умершим справляли поминки (иначе называемые тризной), трапеза заканчивалась угощением пряниками.

В некоторых местах пряники имели совсем неожиданное применение: в них играли. Во время ярмарок и базаров собирались люди и кидали пряники. Для этого брали их размером не более 20 сантиметров. Выигрывал тот, чей пряник летел дальше всех и, падая плашмя, не разбивался. Бывали среди играющих такие ловкие, что за время ярмарки (она обычно длилась около недели) выигрывали по 15-20 пудов пряников. Играли в пряники и по-другому: надо было взять его в руку таким образом, чтобы от одного удара он разломился на три части.

Но прежде всего пряники были излюбленным лакомством. Особенно любили пряники дети. Для них делали специальные пряники с изображением птичек, петушков, рыб, различных животных, а пряники с изображением отдельных букв служили своеобразной вкусной азбукой.

Разнообразным было на Руси употребление пряников, а потому был велик на них и спрос. Продавали и покупали их на торгах, на ярмарках.

Раз пряники продавали и покупали в большом количестве, значит, были люди, которые занимались специально их выпечкой. Так, в одном из документов говорится, что жил в 1664 году в Нижнем Новгороде Иван Иванов, по прозвищу Одёжин, а «кормится он тем, что делает пряники и сидит в Коробейном ряду в своей лавке».

Тех, кто делал пряники, называли “прянишниками”. Профессия прянишников, как и многие другие, была наследственной и передавалась из поколения в поколение. Иногда эта профессия закреплялась за родами в виде фамилии. Отсюда и появились Прянишниковы. Об этом говорят надписи, сделанные на пряничных досках. «1778 году сия означена доска, — читаем мы на одной из них, — месяца октября 9 дня сего заводу Семёна Андреева Прянишникова».

Труд прянишников не был художественным творчеством, они делали пряники по готовым формам. Внешний вид и красота их продукции целиком зависели от этих форм. Сейчас деревянные пряничные формы хранятся в музеях и насчитываются их десятки и сотни. Это не случайно. Почти все доски попали в музеи в конце XIX века, когда возрос интерес к старине, к народному творчеству. В это же время крестьянское пряничное производство было вытеснено фабричным. Не выдерживая конкуренции, прянишники были вынуждены прекращать своё дело, легко расставаясь с орудиями труда — пряничными досками. Благодаря этому до нас дошли чрезвычайно интересные произведения народных резчиков по дереву, так как именно они — резчики по дереву — делали формы для пряников. Доски были для отпечатка одного, двух, четырёх и даже ста двадцати пряников одновременно.

Об этих мастерах — резчиках пряничных досок мы знаем очень мало: несколько обрывочных фраз в старинных документах, несколько слов в книгах, две-три надписи на досках — вот и всё, чем мы располагаем, если не считать самих досок — немых памятников их творчества. Но, конечно, хотелось бы знать, кто были эти резчики, как они работали.

Самые ранние сведения об этих резчиках мы находим в архивах Оружейной палаты. «В 1667 году, — читаем мы в документах, — ноября 24 резного деревянного дела мастер Степан Зиновьев с товарищами 8 человек получили в награду по ведру вина, по полу осетру, по четверику круп овсяных для того, что делали они в оружейной палате образцы деревянные лебединые, журавлиные, гусиные».

«Образцы гусиные, лебединые» и есть пряничные формы, за изготовление которых мастера получили награду. Видно, работа их понравилась, если об этом было написано в документе.

В Оружейной палате по государевым заказам работали лучшие резчики страны. Обычно они работали артелями, возглавлял её лучший мастер, потому-то здесь и упомянуто только одно имя — Степан Зиновьев. Он намечал рисунок и вырезал самые ответственные его части. В XVII веке пряники с гусями, лебедями были очень распространены, встречаются они и на городецких досках.

О мастерах XVIII века мы узнаем из надписей на самих досках. Один из мастеров оставил нам наибольшее количество подписей. Его работы поражают высоким мастерством резьбы.

Вот перед нами потемневшая от времени пряничная доска. В центре её изображение двуглавого орла со знаками царского отличия — скипетром и державой, с короной над головой. Читаем надпись: «1778 года месяца марта пятого дня сию доску рисовал Матвей Вороши». А на другой доске его фамилия поместилась полностью: «Ворошинъ». До нас дошло несколько его работ.

Глядя на них, мы можем сказать, что это был незаурядный мастер. Делал он доски по заказу, на одной из его работ есть надпись: «рисовал Матвей Ворошин, а сия доска Петра Кудрина». На этой доске, принадлежавшей Петру Кудрину, изображён город-терем, островерхие шатры которого увенчаны флагами или двуглавыми орлами. Рисунком заполнена вся поверхность доски. И даже в небольшие просветы мастер поместил цветы-розетки.

Все работы Ворошина выполнены в марте-апреле, возможно потому, что он был крестьянином-земледельцем и вырезал доски в свободное время, весной, когда не было полевых работ. Но ни в одной надписи не указано, где жил мастер. Установить это помогла манера исполнения доски.

Народные мастера, жившие в разных районах России, создавали произведения настолько своеобразно, что сейчас по манере исполнения мы можем отличить вещь, сделанную на Севере, от той, которую сделали в Поволжье или каком-либо другом районе. Можно сравнить доски Матвея Ворошина с теми, на которых есть надписи о месте производства. Находим доски с надписями: Вологда, Москва, Тверь, Тула, Вязьма, Городец. Сравниваем их и замечаем, что доска с подписью мастера «горотчанина», т.е. жителя Городца, по многим деталям очень сходна с теми, которые сделаны Ворошиным.

Житель села Городец Пётр Прянишников вырезал эту доску в 1763 году
Житель села Городец Пётр Прянишников вырезал
эту доску в 1763 году

По краям до­сок Мат­вея Во­ро­ши­на и город­ча­ни­на Петра Мар­ко­ва Пря­ниш­ни­ко­ва идёт рез­ная по­лос­ка из мел­ких зуб­чи­ков, она обрам­ля­ет над­пи­си. И хо­тя все изо­бра­же­ния раз­лич­ны, у них мно­го общих де­та­лей: изо­гну­тые вет­ви по­бе­гов как бы раз­де­ле­ны по дли­не: с одной сто­ро­ны глад­кие, а с дру­гой за­пол­не­ны мел­ки­ми штри­ха­ми. Мел­кой сет­кой по­кры­ты ок­на и во­ро­та на од­ной дос­ке и цве­ты на дру­гой. А цве­точ­ки-ро­зет­ки сов­сем оди­на­ко­вые на обе­их дос­ках. По­доб­ные де­та­ли встре­ча­ют­ся на мно­гих пря­нич­ных фор­мах. А на од­ной из них изо­бра­же­на пря­ха. Она си­дит на пря­диль­ном дон­це с ве­ре­те­ном в ру­ке. И не­смот­ря на то, что этот ри­су­нок пло­хо со­хра­нил­ся (стёр­ся, на­вер­ное, от час­то­го упот­реб­ле­ния), вид­на на дон­це вы­со­кая го­лов­ка — под­став­ка для греб­ня. Та­кие вы­со­кие го­лов­ки бы­ли только у тех до­нец, ко­то­рые упот­реб­ля­лись в Ни­же­го­род­ской гу­бер­нии. Сле­до­ва­тель­но, и са­му дос­ку мог­ли сделать толь­ко здесь, в Ни­же­го­род­ской гу­бер­нии, где мас­тер-рез­чик мог видеть по­доб­ные дон­ца.

На этом основании приходим к выводу: Матвей Ворошин жил и работал в Нижегородской губернии, а возможно, и в самом Городце — ведь Городец был не только крупным центром пряничного производства, но и центром резьбы по дереву.

Пряники с изображениями теремов, хором были любимыми — это можно сказать с уверенностью, потому что в разных музеях хранится очень много подобных досок. Делали с них “подносные”, подарочные пряники; многие из досок имеют надписи и изображения двуглавого орла, которое делалось на предметах, связанных с каким-либо торжеством. Доски были разных размеров, и ни один рисунок не повторяет другой.

В селе Городце, на Волге, в середине XIX века в пекарне А. Бахарева делали пряники при помощи этой доски
В селе Городце, на Волге, в середине XIX века
в пекарне А. Бахарева делали пряники при помощи этой доски

Вот перед нами доска, ко­то­рая пред­на­зна­чалась для от­тис­ка двух пря­ни­ков, на ней два раз­лич­ных ри­сун­ка. На дос­ке над­пись: «Зав. А.Ба­ха­ре­ва в Го­род­це».

Обратим внимание на пер­вое изо­бра­же­ние: это па­ро­ход с дву­мя тру­ба­ми, из ко­то­рых ва­лит дым, а по бор­ту идёт его на­зва­ние «Пётр I». Па­ро­ход в Рос­сии был впер­вые по­стро­ен в Пе­тер­бур­ге в 1815 году и на­зы­вал­ся «Ели­за­ве­та». Сле­до­ва­тельно, па­ро­ход «Пётр I» был сде­лан поз­днее, зна­чит, и пря­нич­ная дос­ка не мог­ла быть сде­ла­на ра­нее 1815 го­да. Мас­тер-рез­чик изо­бра­зил па­ро­ход — но­вое уди­ви­тель­ное яв­ле­ние жиз­ни и сде­лал его со все­ми под­роб­нос­тя­ми, ра­ди не­го он по­тес­нил при­выч­ное “хо­ром­ное” изо­бра­же­ние.

Второе изобра­жение — Мос­ков­ский Пе­чат­ный двор. Мас­тер ско­пи­ро­вал его с ка­кой-ни­будь гра­вю­ры. Мож­но пред­по­ло­жить так­же, что изо­бра­же­ние Пе­чат­но­го дво­ра поя­ви­лось на пря­нич­ной фор­ме не слу­чай­но. В пер­вых пе­чат­ных кни­гах, для то­го что­бы сделать ри­сун­ки, их сна­ча­ла вы­ре­за­ли на де­ре­вян­ных дос­ках, а за­тем уже отпе­ча­ты­ва­ли на бу­ма­ге. Пря­ни­ки с ри­сун­ка­ми, сде­лан­ны­ми при по­мо­щи до­сок, в на­ро­де так же на­зы­вались “пе­чат­ными”.

Печатный двор — это первая русская типография, построенная в Москве близ Красной площади в 1553 году. Вскоре после выпуска первой книги Печатный двор сгорел. Его восстановили, а затем много раз перестраивали и достраивали. В 1642 году были построены трехарочные въездные ворота с восьмигранной шатровой башней над центральным проездом. Башню завершал двуглавый орел. В таком виде ворота просуществовали до 1773 года, а затем во время очередной перестройки шатровая башня была снесена.

Пряничные доски, эти немудрёные произведения народных мастеров, удивляя красотой и оригинальностью, знакомят нас с талантливыми мастерами и раскрывают малоизвестные страницы крестьянской жизни. Рассказывая о седой старине, они вдохновляют многих современных художников.

Фигурные пряники продолжают делать и в наши дни, и так же, как и в старину, формы для них вырезают из дерева.