Мой Президент России приехал бы во Францию накануне 11 ноября, а не в самый день. Он обязательно, не позволяя себе никакой спешки, посетил бы русское воинское кладбище Сент-илер-ле-Гран под Мурмелоном в холмах Шампани. Он не пожалел бы на это времени и, помолившись во время панихиды, возложил бы цветы к могилам предков, отдавших в те годы Первой Мировой жизнь за Россию и за Францию.

Я думаю, он бы посетил вместе с Президентом Макроном одно из Французских воинских кладбищ под Парижем, на Марне, Соне или Сомме. Он отдал бы долг русской чести нашим доблестным союзникам.

Быть может, он что-то сказал бы там о нашей русской вине за ту войну и о том, что односторонне прекратив борьбу на своем фронте, мы продлили тем самым войну ещё на год, заставив иные народы обеих противоборствовавших сторон приносить ненужные жертвы. Антанта из-за России потеряла в 1917–1918 лишний миллион своих солдат. Примерно столько же потеряли и Центральные Державы.

Я уверен, что на траурную церемонию сегодня у Триумфальной арки мой Президент прибыл бы одним из первых . Возможно, он прошёл бы последние сотни метров пешком по площади Этуаль, тем самым выражая скорбь о погибших, отдавая дань миллионам русских семей, чьи предки сражались тогда. Я думаю, он не позволил бы себе ни одного развязного «гаерского» жеста в те скорбные минуты, когда зазвонил главный колокол собора Парижской Богоматери, соединяя небо с землей в памяти о трагическом прошлом.

Я уверен, что на Форуме мира, выступая вместе Президентом Франции и Канцлером Германии, мой Президент нашёл бы точные и возвышенные слова, которые показали бы, как уязвим сегодняшний мир, как случайно из-за амбиций и дурного национализма могут начинаться войны, губящие и народ и культуру самого агрессора, и ничего не принося в замен, кроме слёз вдов и матерей и крестов бесчисленных могил.

Мой Президент сказал бы, что правившая в нашей стране большевицкая власть пыталась полностью изгладить память о жертвах той войны. Он бы напомнил, что 1 650 тысяч россиян погибли и умерли от ран с августа 1914 по март 1918, что 3 850 тысяч были ранены, а 2 400 тысяч несли бремя плена. И он бы не без удовлетворения отметил, что сейчас по всей России, в каждом русском городе есть мемориальные кладбища и русских воинов, и умерших в нашем плену военнопленных Первой Мировой войны. Он бы сказал, что во всех храмах сегодня служатся по всей России панихиды по погибшим тогда воинам и что преодолевая коммунистическое прошлое, мы возрождаем память не столько славных побед, сколько память загубленных жизней.

Он бы, наверно, сказал в той речи, что опыт ХХ века, особо страшный в России, научил нас, что человек, его свобода и достоинство, его безопасность и благополучие являются высшими ценностями, а патриотизм состоит именно в том, чтобы заботиться о согражданах, а не в том, чтобы завоёвывать земли, кичиться силой, бряцать оружием и угрожать весь мир отправить в ад.

И мой Президент протянул бы после этого руку главам Европейских государств и сказал, что в этот славный и печальный день Россия вновь подтверждает свою дружбу и готовность защищать и Европу, и Мир от переделов границ, от деспотизма самозванных тиранов, от безумия террористов, от тайного вмешательства в дела соседей. «Мы, может быть, лучше других знаем, чем оборачивается агрессия, деспотизм, террор, незаконное вмешательство. Мы прошли через всё это. Жертвы наши крайне велики, потому что в прошлом мы согласились на посулы дьявола. Больше мы не согласимся на них никогда. Будем молить Бога о том, чтобы вновь не впасть в искушение, как в 1914, 1917, 1939, да и в самом недавнем прошлом, в 2014 в Украине, в 2015 — в Сирии».

Так бы поступил в эти дни мой Президент, и я был бы горд за него и счастлив за себя, потому что за такого Президента я отдал свой голос.