I

Трудно оспорить заявление, что без национальной идеи нет нации. Национальная идея — это то, что объединяет толпу в народ, то, что определяет общие цели для миллионов. Наш народ с начала 90-х годов прошлого века живёт без национальной идеи. Общество распадается на более или менее разобщённые социальные группы, и идеология одной группы часто совершенно неприемлема для другой. К счастью, русские способны в значительной степени жить сердцем, а не умом. И сердце поддерживает национальное единство, вопреки логике.

И всё же проблема национальной идеи периодически всплывает, причём эта мечта обрести особую русскую идею возможно так и не осуществится.

Мы склонны выкапывать национальную идею из прошлого, подобно археологам. Но, как и древние сапоги из какого-нибудь доисторического захоронения не годятся для употребления, также мало годятся идеи прежних веков, которые были маяками для народа в прошлом. Тот народ, который живёт прошлым — стар, и ему остаётся чуть-чуть, чтоб его вынесли ногами вперёд. И тем не менее общество будоражат устаревшие фетиши.

До сих пор по Росси бродит призрак коммунизма. Идеология, которая порождала энтузиазм, сплачивала ради достижения единых целей миллионы, побуждала на добровольные жертвы ради себя, ещё жива и даже обретает второе дыхание. Всё же, несмотря на оголтелое ниспровержение, величие советской эпохи будет так же очаровывать будущие поколения, как и величие петровской эпохи. И в том, и в другом случае Россию подняли на дыбы, и попытались швырнуть через столетия нормальной эволюции революционной пращёй.

Такие исторические марш-броски, видимо, слишком в русском характере, и если не являются частью естественной национальной идеи, то определяют её темперамент.

Неосознанно распространилась мечта о мещанском благополучии. Подавляемая в советское время идеологией, а ещё больше разрухой великих войн, гонкой вооружения, идея о богатстве, достатке вдохновила народ на строительство домов, возделывание приусадебных и дачных участков, обустройство семейных гнёзд. Идея эта стара, как мир, и больше является общечеловеческой, чем национальной, но в нашем народе после жуткого XX века идея тихого семейного уголка — бальзам на душу. К сожалению, эта идея творит маленькие, слабосильные, эгоистически обустроенные мирки, и любая сильная, яркая, талантливая личность стремится их разрушить, вырваться из их комфортного, но удушающего плена. К тому же для русского темперамента характерно стремление к свободе, безграничности, широкий размах. Что также накладывает отпечаток на национальную идею.

Любопытно стремление значительной части общества возродить идеи и идеалы, существовавшие до Великой Октябрьской социалистической революции.

Сформулированные в XIX веке три принципа — самодержавие, православие, народность — до сих пор жгут мозг. Всё-таки великие империи не исчезают бесследно, и их идеология имеет бо´льшую инерцию, чем хотелось бы некоторым. Понятно, что от самодержавия не осталось ничего, от народности в нашем многонациональном и космополитичном мире — немного. А вот православие…

Во-первых, в стране, где силён ислам, ставить православие в основание национальной идеи, значит закладывать предпосылки гражданской войны. Во-вторых, связь православия с народностью, русской народностью — весьма нарочита, шита белыми нитками.

Религия, зародившаяся в древнем Израиле, преобразованная, существенно дополненная языческими компонентами в Византии, принесённая на Русь и утверждённая копьями княжеских дружинников, действительно стала одним из самых влиятельных факторов в российской истории, но её претензии на всеохватность влияния на национальную жизнь никогда не была воплощена в реальность.

Вершина православной национальной мысли — «Домострой» не выдержал состязания с европейскими амбициями Петра.

II

Если мы оглянемся назад, присмотримся к тысячелетней — более или менее — известной истории, то окажется, что у нашего народа никогда и не было самостоятельной национальной идеи. Были попытки наложить, навязать нечто сверху, выдать желаемое за действительное. Таковы мифы о Третьем Риме, Святой Руси, Коммунизме.

Очень понятно, что такое безаппеляционное утверждение вызовет обоснованные возражения. Обоснованные потому, что в нашем мире частностей и ограниченной истины абсолютизирование неизбежно приводит к ошибкам. Но беспристрастный взгляд на русскую историю приведёт к ясному пониманию: все наши масштабные идеи — заимствованные.

Однако это не очередная попытка показать российскую неполноценность. Такая попытка в третьем тысячелетии смешная, так как величие российского народа после всех свершений смешно подвергать сомнению. Это попытка определённым образом увидеть собственную самобытность.

Наша уникальная способность — синтез. Наша уникальная способность — совмещать то, что для других кажется невозможным.

С остро политической точки зрения — это отношения христианства и ислама. Взять, к примеру, Татарстан. Потомки поработителей древней Руси принявшие ислам стали частью национальной культуры, не потерявшие самобытность, живут в центре России и являются её неотъемлемой частью, добавляя особые оттенки в жизнь нашего трудно определяемого с расовой точки зрения конгломерата, который лучше называть российским народом.

Кстати, монгольское нашествие одна из крупнейших национальных неудач, негативные последствия которого нам ещё предстоит компенсировать.

Это было третье мощное влияние на формирующуюся нацию — влияние с Востока. Перед этим было влияние с Севера — от викингов, затем с Юга — от Византии.

И если предыдущие влияния были более или менее удачно ассимилированы нарождавшейся российской нацией, то монгольское натолкнулось на гордыню и самоуверенность князей. И впору сожалеть о том уроне, который потерпела юная нация. И многие беды России возникли из-за отказа Руси войти в состав многонационального монгольского государства.

Следующее мощнейшее влияние — с Запада.

По сути мы до последнего времени оставались синтезом византийско-петровского столкновения. Даже пресловутое семидесятилетние советское царство было результатом этого столкновения, это был очередной алхимический эксперимент, этакий российский ёрш — смешать в одном стакане несовместимое: средневековую азиатчину с западными демократиями и научными технологиями. Так что сейчас у нас вялотекущее похмелье.

Наша самобытная культура возникла в результате пересоздания заимствованного. И в этом её особенная уникальная ценность. И требуется логичное завершение — влить в нашу культуру струю с Востока, в первую очередь из Индии.

И речь идёт не о заимствовании форм, речь идёт не о замещении православия индуизмом или буддизмом, а о принятии сохранённого там с незапамятных времён понимания духовности. Этот процесс самопроизвольно уже идёт в российском обществе. И хочется верить, что это влияние с Востока придёт к нам без тех трагических осложнений, которые сопровождали предшествующие преобразования.